Ryhor Baradulin (also: Rygor Borodulin) (Рыгор Іванавіч Барадулін) (contemporary poet and translator; born: February 24, 1935) Photo Credit: Belaruskaya Mova: Entziklapediya, edited by Mikhevich, A. Ya., et. al. (1994); page 73.

Note: The Lacinka and Cyrillic Belarusian on this page is in Unicode (UTF-8) font encoding.

Go to the Ryhor Baradulin Web page     Go to the Belarusian Writers Web page     Go to the Famous Belarusians Web page     Go to the A Belarus Miscellany Topic List

Вильня в наших душах

Рыгор Бородулин

Вольно вздохнула вечность, глянув на утреннее торжество красы; исполнила она, воплотила красоту, чтобы греть свою холодноватую душу.

Ветры – пастухи сумасбродных времен – причастились улыбкой, выдохнув головокружительное имя – Вильня.

Вильня – это вершина духа сеятеля, воина, зодчего, повелевшая живым камням застыть на миг и задуматься, то ли они поднялись из земли, то ли упали, как звезды.

Вильня – это глубина кривичского духа, бездонного, как небо, непостижимого, как жизнь.

Вильня – это облако, под крышей которого вьют свои гнезда ласточки весен, прилетающие, чтобы молодить и обнадеживать старину, щебетать по-внучатому дедушке Космосу о забытом.

Некогда Наполеон, увидев костел святой Анны, сказал, пораженный: "Если б мог, понес бы его на ладони в Париж…"

Каждый кривич, каждый белорус носит Вильню в своей душе. А все, что живет в душе, не стареет, не разрушается, оно неподвластно даже беспощадному времени.

…Гостил я как-то у Геворга Эмина, у одного из самых любимых поэтов Армении. Из окна его уютного дома хорошо виден Арарат – священная гора армянского народа. Как живая. Кажется, можно припасть к подножию, ощутить вольность ветров и холод снегов. А приходится только взглядом ласкать вершину, чистую и светлоликую… И так которое уже опечаленное поколение нежит глазами Арарат, живит душу напоминанием и надеждой…

А мне сразу отозвалась Вильня – пуповина нашей глубинной сути, колыбель белорусской государственности, родина белорусского печатного слова, та гора, которая возносит нас в Европе.

Вильню чует наш слух, Вильню зрит наша память, Вильней бьется кривичское сердце.

Для любви не существует государственных границ. Вильню у нас никто не сумел забрать, никто не смог отлучить нас от Вильни, ибо она живет в нас.

И литовцы признали нашу Вильню своей. Ибо от добра добра не ищут. Утешает, что литовцы гордятся нашей Вильней, называя ее по-своему, именуя Вильнюсом. Вильни хватит на всех!

Любовью и поклонением полнятся святые места в Вечности.

И пока будет стоять Вильня, у белорусов будет, что вспоминать, будет, о чем мечтать.

Будем жить надеждой!

1 марта 2001 года

(Note: This writing originally appeared on the Belarusian PEN Centre Web site in 2001, but apparently is no longer there.)